Брюссельский саммит ЕС завершился без решения по кредиту для Украины, Венгрия и Словакия заблокировали выделение 90 миллиардов евро, а также новый пакет санкций против России.
Как выяснилось, главной причиной стала позиция Будапешта, возмущенного действиями Киева, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан прямо заявил журналистам после напряженных переговоров, что его страна законно использует право вето, повод - нефтяная блокада.
«Украинцы установили нефтяную блокаду Венгрии», - отметил глава правительства, напомнив о прекращении транзита российской нефти по трубопроводу «Дружба».
Ситуация изменилась с декабря 2025 года, тогда Совет ЕС принял решение о выделении денег, Венгрия, Словакия и Чехия отказались участвовать, но и не мешали другим, теперь же Будапешт намерен жёстко увязывать вопросы, пока Киев не возобновит транзит, о кредите не может быть и речи. «Мы имеем на это право», - заявил Орбан.
Механизм финансирования требует единогласного одобрения отдельного документа, Брюссель планирует взять общий заём, проценты по которому будут выплачиваться из бюджета ЕС, на это Венгрия со Словакией как раз и не соглашаются.
«Если бы украинцы ввели нефтяную блокаду Венгрии в декабре, то мы бы никогда не выделили этот кредит, - сказал венгерский премьер. - Но после того, как мы одобрили положительное решение, нас подвергли блокаде и я не могу делать вид, будто ничего не произошло».
Признался, что отстаивать свою точку зрения перед другими лидерами было сложно, саммит прошёл жёстко. «Машину немного трясло», - так он описал атмосферу.
В итоге вместе со словацким коллегой Робертом Фицо Орбан заблокировал не только «военный кредит» для Украины, но и 20-й пакет санкций против России. Эти меры требовали консенсуса, а поддержали их только 25 из 27 стран.
Поэтому, как отмечается в итоговом заявлении, Европейский совет вернётся к обсуждению позже, на следующей встрече, когда - пока не ясно.
В Брюсселе лишь разводят руками, решение двух стран ставит под вопрос единство общей позиции по поддержке Киева и показывает, как энергетические вопросы могут влиять на большую политику, причём самым непосредственным образом.
