18+
  1. Гордеев, Махмудов, Дерипаска, Хопер

Гордеев, Махмудов, Дерипаска, Хопер

Гордеев, Махмудов, Дерипаска, Хопер
«Общая Газета» неоднократно писала о противостоянии населения Воронежской области, экоактивистов и представителей Уральской горно-металлургической компании (УГМК), которые намерены начать разработку никелевых месторождений посереди аграрных угодий Новохоперского района.

За столкновениями весны-лета 2013 года последовал новый виток борьбы УГМК с противниками проекта.

В ход, по мнению экологов, были пущены грязные методы, завершившиеся очередной провокацией против движения. В результате два человека, Михаил Безменский и Игорь Житенев, были арестованы за якобы имевшее место вымогательство, участие в протестных акциях, организацию массовых беспорядков и т.д.

20 января Тверской суд Москвы продлил задержание арестованных еще на 3 месяца. Координатор движения «В защиту Хопра» Константин Рубахин дал эксклюзивное интервью «Общей Газете», в котором рассказал о некоторых секретах противостояния на Хопре и возможных перспективах развития событий.

***

- Константин, несмотря на громкие скандалы, которые сопровождают проект УГМК на Хопре, на совершенно определенную реакцию населения, губернатор области от этого явно дистанцируется. Более чем странная позиция для г-на Гордеева. Быть, как говорят, «не при делах» в проектах такого масштаба чиновник не может по определению. Он уже несколько месяцев не делает никаких публичных заявлений по ситуации. Почему?

- Контакты губернатора с владельцем УГМК Искандером Махмудовым имеют достаточно долгую историю. Как вы думаете - что именно они обсуждали с хозяином УГМК, как только Гордеев пришел к власти в регионе? Напомним, офшорный металлургический олигарх в 2009 году лично приехал в Воронеж, чтобы обсудить покупку земель в Новохоперском и Верхнемамонском районе под сельское хозяйство. И только, наверное, по случайности в Новохоперском районе оказались залежи меди и никеля, а в Верхнемамонском - титана, лицензия на разработку которого тоже уже выдана. И почему, интересно, после этой встречи друг Алексея Гордеева, руководитель «Агентства инноваций и развития Воронежской области» Владимир Логинов объявляет конкурс и на бюджетные деньги в 2010 году - за два года до официальных торгов по хоперскому никелю - проводит «Экспертизу экологически безопасной технологии добычи и обогащения цветных металлов на территории Воронежской области, с учетом сохранения плодородия почв»? Эту экспертизу, кстати, выполняет за 2 недели без выезда на месторождения Владимир Дементьев, директор ОАО «Иргиредмет», которое успешно сотрудничает с предприятиями УГМК. Напомню, это происходит за 2 года до официального выставления на торги этих месторождений. Позднее, уже в январе 2012 года агентство того же Логинова первым заявляет об объявлении конкурса на освоение новохоперских медно-никелевых залежей. Информации об этом конкурсе к тому времени нет даже на портале Правительства РФ. Сайт АИР при этом гордо заявляет, что «Агентство по инновациям и развитию» Воронежской области выступило с инициативой включения разработок никеля в Прихоперье в целевую программу «Развитие инновационной деятельности в Воронежской области на 2011-2015 гг.» и руководство области поддержало указанный проект.

А эту самую экспертизу «безопасной технологии добычи» Воронежское правительство до сих пор скрывает от общественности, несмотря на то, что документ, сработанный за бюджетные деньги, является открытым и должен стать достоянием граждан. Но пока достоянием граждан становятся административные и уголовные дела.

И вот теперь перед губернатором стоит проблема - в сентябре грядут выборы. И хоперский никель, с одной стороны, может стать последней каплей для тех, кто должен благословить его на очередной срок, а с другой – уже стал целым ведром из капель для жителей области, которым надоел обман. Ведь однажды, в августе 2012 года, он сказал, что если люди будут против, то он этого проекта не допустит. И никаких соглашений с УГМК не подпишет. И что интересно – формально он не соврал. Никаких соглашений между областью и УГМК не подписано. Зато соглашение подписала администрация Новохоперского района. Что тут скажешь…Ну, видимо, Гордеев не знал об этом, а в Новохоперске такая непослушная администрация, что пошла против губернатора. Вот и получается, что Алексей Васильевич, вроде, ни при чем.

- Такое «бегство» от проблемы выглядит очень странно. Казалось бы, как бывший глава минсельхоза он должен понимать, чтó грозит региону в случае реализации проекта…

- Увы. И это не единственный прокол в его условно сельскохозяйственной биографии. Сегодня многие спрашивают о том, в каком состоянии сейчас сельское хозяйство Прихоперья? Почему оно не развивается так стремительно, как может? Может, никель перспективнее? Давайте переадресуем вопрос арестованному бывшему заместителю министра сельского хозяйства Бажанову, который украл 1.1 миллиард рублей, предназначенных для сельского хозяйства Воронежской области, возглавляемой ныне Алексеем Гордеевым - тем самым министром, в бытность которого эти хищения и происходили. Вопрос, таким образом переходит к самому Гордееву, и вмещает в себя всю ситуацию с «Агролизингом», грабившим сельское хозяйство страны.

С именем губернатора связано множество скандалов в аграрном секторе Воронежской области. Вот неделю назад, 25 января сгорел Верхнехавский мясокомбинат стоимостью 1,4 миллиарда рублей, который всего полтора года назад открывал лично Гордеев. В комментариях к новости про пожар местные жители и работники комбината с полной уверенностью говорят о поджоге. Предприятие, кстати говоря, принадлежит группе Talex, уже получившей дурную славу после гибели около 600 коров в прошлом году на ее ферме в Аннинском районе из-за неправильного обращения. Скотину просто держали на морозе и плохо кормили.

Зато процветают свинокомплексы АГРОЭКО, о которых говорят, что они связаны с семьей Гордеева. В то время, как все прошлое лето под предлогом борьбы с чумой свиней уничтожались фермерские хозяйства, забивали животных на личных подворьях, и люди буквально с вилами выходили защищать свои стада, не пуская ветеринаров и полицию.

- Но вернемся к события конца прошлого года. Судя по всем признакам, против отдельных лиц в вашем движении была разыграна оперативная комбинация или провокация, как говорят адвокаты. Ситуация вполне стандартная – к подобному инструментарию крупные компании прибегают во всех корпоративных войнах. И все-таки, скажите честно, вымогали или нет?

- Ситуацию с Безменским надо отделить от ситуации с Житеневым. Да, эти люди участвовали в протестном движении. Но Михаил Безменский сам виноват в том, что с ним произошло. Он увидел, как пара активистов пошла на сотрудничество с УГМК и получила всякие бонусы в виде машин, денег… Поэтому он совершенно самостоятельно, из чисто личных побуждений решил, что если он поднажмет на УГМК, то и у него что-то получится.

Тем более, смотрите – представители офшорных олигархов действительно какое-то время не скупились на раздачу денег. Из расшифровок разговоров, рассекреченных Управлением «К», которое все это время следит за нами, мы видим, как заместитель генерального директора УГМК Юрий Немчинов жалуется, что двух человек уже уволили за то, что они «договаривались, договаривались», а протесты все не замолкают. Охотники за недрами, видимо, никак не могут понять, что гасить народный протест деньгами – дело безнадежное. Ну это все равно, что делать взносы за отмену зимы. Но, возможно, они постепенно поняли, что эффективнее разложить движение изнутри, или хотя бы постараться это сделать, и решили использовать в качестве рычага Безменского. Его вовремя раскусили свои же активисты и до осени 2013 года выгнали из движения. Но все, что произошло с ним – результат его личной инициативы и личной глупости.

Что касается Игоря Житенева, то вот он реально не виноват в том, в чем его обвиняют. Судя по материалам дела, с помощью Безменского очень долго давили на Житенева и просто «разводили» его. Ему говорили, что все якобы взяли деньги, врали, что все активисты уже работают с УГМК. Намекали на то, что у него маленькая дочь, а в УГМК такие звери... И эта методика сработала – она хорошо «легла» на состояние здоровья Игоря, которое после мая 2013 года резко ухудшилось. Тогда в ходе нападения охранников поселка геологов УГМК на экоактивистов он сильно пострадал – получил сильнейшее сотрясение мозга. И уже тогда врачи предупредили нас о последствиях. К сожалению, они оказались правы. Игорь стал очень внушаемым, подвержен депрессиям.

Надо сказать, что многие местные жители и казаки его осуждают и считают виноватым в том, что он шел на контакт с УГМК. Мы тоже, конечно, не в восторге от его действий, но наша задача – доказать, что закон нарушили люди, обвинившие его в вымышленном преступлении, - те руководители УГМК, которые спланировали это дело.

По расшифровкам разговоров очевидно, что он не вымогал никаких денег, и его ложно обвиняет УГМК, а МВД (по причинам о которых мы догадываемся), еще ничего не доказав, вешает обвинения всех и вся на свой сайт и радостно раздает комментарии прессе. В беседе с Немчиновым, которая состоялась за неделю до передачи денег и которую, кстати, частично показали в репортаже НТВ, Игорь говорит, что ему деньги не нужны. А Немчинов наоборот, его провоцирует, задавая вопросы в стиле – ну так ты возьмешь деньги, да? То есть если бы инициатором-вымогателем был Житенев, то все должно было быть ровно наоборот. Это он должен был бы добиваться положительного ответа от Немчинова. А здесь Немчинов совершенно явно давит, желая услышать от Житенева положительный ответ и получить нужное ему псевдодоказательство – он же на пленку все пишет.

- Кстати, о роли СМИ. В какой-то момент стало казаться, что УГМК заняло доминирующие позиции и в информационном пространстве.

- Активная борьба с использованием СМИ велась против нас с самого начала. Причем УГМК не указ решение суда с признанием, что распространяемая ими информация является ложной. Например, в феврале 2013 года было массово разослано сообщение о том, что экоактивисты по моей команде избили руководителей «Воронежгеологии», приехавших на участки для бурения гидрологических скважин. Судом эти заявления были признаны не соответствующими действительности. Но на сайте УГМК этот релиз от 11 февраля висит до сих пор. И никаких опровержений. Они рассылают во все правоохранительные органы доносы обо мне как экстремисте, о том, что наша деятельность носит противоправный характер – и, соответственно, постоянно вдалбливают это через СМИ. Ну и, конечно, подобные слова фигурируют в уголовных делах, открытых по «хоперской ситуации».

После нашей встречи с Президентом России в конце июля этого года, когда я передал главе государства документ о необходимости пересмотра целесообразности проекта по добыче никеля, действия против нас по линии силовых структур только активизировались.

- В последнее время в своих комментариях вы часто упоминаете имя следователя Олега Сильченко, который вел дело Магнитского. Но легко ли напугать наших олигархов этим списком?

- И да, и нет. С одной стороны, следователь, который вел дело Магнитского, зарекомендовал себя соответствующе. И мы беспокоимся за тех, кто попадает под эту машину. Но тут есть и другой, очень интересный момент. Мне непонятно, зачем вообще привлекли этого Сильченко, с точки зрения имиджа УГМК за рубежом. Они думают – там этого не заметят? Уже заметили. Связь с фигурантом списка Магнитского и использование методов давления на заключенных активистов, из которых вытягивают показания, в том числе и на меня, ставит этих людей, владельцев УГМК, в очень неловкую ситуацию. Их активами ведь управляют отнюдь не российские компании, у них есть прекрасная недвижимость в Европе. Тем более Искандер Махмудов – человек известный. Его хорошо знают в Испании вместе с его давним партнером Олегом Дерипаской. Там на него заведено уголовное дело, которое два года назад было передано в Россию и до сих пор расследуется – угадайте где? В том же Следственном департаменте МВД, где заведено дело на хоперских активистов! И тут они почему-то намного медленнее работают… А речь идет об отмывании денег через фирму Махмудова Vera Metallurgica – ее даже называют дочерней структурой УГМК. И, кстати, в контексте этой связки – Махмудов-Дерипаска – под другим углом открывается и хоперский проект.

Вы знаете, что в конкурсе на разработку «Норильский никель» уступил УГМК. По имеющейся у меня информации, вся эта ситуация стала продолжением того конфликта, который существовал между Потаниным и Дерипаской и который, якобы, был урегулирован в конце 2012. Как мы понимаем, сюжет с Хоперским месторождением был использован Дерипаской как метод опосредованного давления на Потанина руками структуры своего давнего друга Махмудова.

- Константин, сейчас, судя по состоянию информационного поля, ситуация на Хопре сложилась патовая. Все чего-то выжидают. Каковы, на ваш взгляд, возможные сценарии развития событий и что вы намерены предпринять?

- УГМК на самом деле очень спешит. Ведь они не успели туда войти и, как говорится, буры воткнуть, как сразу - для публики - заявили, что здесь очень хорошее месторождение, качественный никель и т.д. На самом деле, по нашим наблюдениям, там имеет место некая симуляция и работы идут очень слабо. Буровые не работают, каких-то больших изменений не видно. Почему?

Есть вопрос цены проекта – он очень затратный, понадобится примерно 80-100 млрд рублей инвестиций. С точки зрения бизнеса, за эти же деньги эффективнее модернизировать существующие никелевые предприятия.

Далее, мы надеемся, что эти люди – и УГМК, и Норникель – наконец поймут, что им никакой проект здесь не нужен, потому что никакой здравой экономики тут нет. Посчитайте сами: расчетная цена добычи килограмма никеля на этом месторождении 22,8 доллара, цена на рынке – 14 долларов, и она не растет. Смысла заниматься этим нет! В этой ситуации УГМК лучше заняться своим традиционным, медным бизнесом – там с рентабельностью и спросом все в порядке. А Норникелю дай бог со своими проблемами разобраться.

Я даже допускаю, что они это уже поняли и имитируют активность для того, чтобы просто «сохранить лицо». Не могут же они вот так, сходу, признаться, что эти месторождения не так перспективны, как думали вначале, и смысла работать на них нет. И свернуть проект. А сдавать его из-за нас – ну это вообще для них позорно. Это будет трудное решение - тем более, столько средств затрачено. Но выход всегда можно найти.

Конечно, сейчас я не могу точно предугадать, что и когда они сделают. Тем более уголовное дело развязано, травля будет продолжаться. Все идет на обострение. Но осенью будут выборы, и федеральной власти не нужна «горячая» точка посередине России. Нынешнее затишье - оно временное. Народ все равно выходит против проекта. Мы готовы доказать, что до сих пор сохранились те 98% населения Новохоперского района, которые, по данным прошлогоднего соцопроса Института социологии РАН, считают добычу цветных металлов в Черноземье гибельной. Для этого достаточно провести референдум в Новохоперском районе – это, кстати, будет хороший вариант и для губернаторских выборов.

Еще раз скажу: мы против добычи никеля в Черноземье в любом виде. И мы будем протестовать против любой компании, которая туда придет. И чем жестче будут давить на нас, тем жестче мы будем отвечать.

- И последний вопрос, который не могу не задать. А вам лично – что с этого? Какая корысть? Почему вы так «не по-детски» занялись этой темой?

- Потому что для меня это самое главное место в России. Там родился мой отец, свободное время, которое у меня есть, я провожу там. Это моя ниша. И в этом месте я могу пригодиться, сделать для него что-то полезное. То есть мы, в своем роде, корыстные люди – в том смысле, что выступаем не за какие-то абстрактные принципы. Наша корысть в том, чтобы была вот эта, родная земля, вот этот лес, эта река. Куда всегда можно приехать. Свой дом.

Соблюдая принципы редакционной политики, редакция «Общей Газеты» обратилась в пресс-службу губернатора и правительства Воронежской области с просьбой предоставить официальный комментарий по поводу проблем, поднятых в интервью К.Рубахина. Однако, несмотря на заявленные на страничке пресс-службы максимальную открытость региональных властей «для всех СМИ» и готовность оперативно и без проволочек ответить «на все обращения», ответы на поставленные вопросы мы так и не получили. Или администрации все равно, что будет с экологией и людьми в результате реализации проекта, или, действительно, есть нечто, что не должно стать достоянием общественности.