Как следует из механики закона, опубликованного в базе парламента 30 сентября, базой служит не прибыль, которую зачастую можно спрятать в дебрях бухгалтерского учета, а объем добытого сырья, умноженный на разницу между текущей мировой ценой и базовой ценой 2025 года. Если цена выросла меньше чем на 10%, налог не платится. Если больше — включается счетчик. Для 2027 и 2028 годов базовая цена 2025 года индексируется на 10% и 21% (коэффициенты 1,1 и 1,21) соответственно.
Государство планирует забрать 30% от этой разницы для руд и 20% для золота. Минфин рассчитывает на 683 миллиарда рублей за три года, РСПП в своих оценках заходит за триллион, но это, скорее всего, артиллерийская пристрелка перед торгами.
Бизнес сопротивляется. Как справедливо отметили в профильном комитете Госдумы 27 октября, рост котировок на Лондонской бирже не означает, что компания в плюсе. У нее может быть валютный долг, взятый под суверенный процент, и логистика, стоимость которой съела всю мировую конъюнктуру. Налог со сверхвыручки в этом случае превращается в налог на банкротство. Именно поэтому глава РСПП Александр Шохин после встречи с депутатами 3 ноября осторожно говорит о «доработке» — переводе базы со сверхдохода на реальную сверхприбыль для защиты низкорентабельных предприятий.
География удара по недрам выбрана точно. Нефть, газ и уголь — священные коровы бюджета — остались за скобками. Основной груз ложится на цветную металлургию. В списке — «Норникель», «Полюс», УГК, «Селигдар». С золотом все понятно: оно всегда в цене. А вот «Норникель» оказался в ловушке собственных активов: медь дорожает, но палладий и платина падают. Законопроект бьет по валовым показателям, не заглядывая в карман конкретного цеха.
Самое показательное в этой истории — отсутствие банков. Пока горняков трясут за каждый процент роста цен на бирже, банковский сектор, зарабатывающий триллионы (прогноз ЦБ — до 4,4 трлн рублей) на государственной ключевой ставке и льготной ипотеке, остается в стороне. Государство получает от них дивиденды и не хочет резать курицу, которая несет золотые яйца в виде кредитов для той же самой промышленности.
К 19 ноября, когда намечено второе чтение, стороны, скорее всего, договорятся. Убыточных выведут из-под удара, формулу немного сгладят, как того просил Минфин устами Антона Силуанова. Но прецедент важнее цифр. Государство дало понять: когда в бюджете дыра, оно не будет перекраивать систему, оно просто придет на рудник и заберет долю от того, что подорожало в Роттердаме. Сигнал для всех остальных инвесторов считывается однозначно: долгосрочные вложения в реальный сектор теперь зависят не от бизнес-плана, а от биржевого терминала.
