Мировые запасы нефти, доступные для рынка, практически исчерпаны. Об этом на форуме Energy Intelligence в Лондоне заявили руководители крупнейших нефтяных компаний мира. Генеральный директор саудовской Saudi Aramco Амин Нассер сообщил, что в коммерческих хранилищах осталось менее 6 миллиардов баррелей, причём большая часть этих объёмов недоступна для немедленного использования. С начала ближневосточного кризиса из резервов было изъято более 1 миллиарда баррелей, что стало последним крупным инструментом в арсенале.
«Система уже на пределе»
По оценке Нассера, мир вошёл в кризис с примерно 10 миллиардами баррелей совокупных запасов. Сейчас осталось меньше 6 миллиардов. Из них реально доступны лишь 10 процентов или меньше из-за технических ограничений: состояние дна резервуаров, застой нефти в трубопроводах, а также политических факторов, таких как правительственные постановления о минимальных уровнях аварийных запасов.
Нассер заявил, что инвентарь достиг стрессового уровня. По его словам, запасы достигли критической отметки, в наличии осталось всего 10 процентов или меньше, поэтому им так сложно справиться с дефицитом.
Генеральный директор Chevron Майк Вирт добавил, что потеря резервов сделала рынок более нестабильным и повысила минимальный уровень цен на нефть. Генеральный директор торгового дома Vitol Рассел Харди отметил, что мир зависит от морских поставок нефти с Ближнего Востока, чтобы поддерживать баланс в течение зимы, поскольку на Западе больше нет запасов, которые можно было бы истощать.
Реакция МЭА
Международное энергетическое агентство готовится выпустить 100 миллионов баррелей сырой нефти и дизельного топлива для смягчения роста цен. Однако Нассер отмечает, что этого недостаточно. По его словам, потребовалось много переговоров, но речь идёт о 100 миллионах, а запасы достигли критического уровня.
По данным МЭА, мировой спрос на нефть составляет около 102 миллионов баррелей в день. Если сопоставить этот показатель с оставшимися формальными резервами, их хватило бы менее чем на два месяца глобального спроса. Однако реально доступный объём значительно меньше.
Российский контекст
Для России эта ситуация имеет двойственный эффект. С одной стороны, высокие цены на нефть увеличивают доходы бюджета. Цена российской экспортной нефти Urals в сентябре составила 92,08 доллара за баррель, что на 33 доллара выше заложенных в бюджет 59 долларов. Это поддерживает нефтегазовые доходы и помогает сдерживать дефицит бюджета, который Минфин повысил до 7,3 триллиона рублей.
С другой стороны, дефицит топлива на мировом рынке может затронуть и Россию. В конце сентября российское правительство продлило запрет на экспорт дизельного топлива до 31 октября из-за нехватки топлива на внутреннем рынке. Вице-премьер Александр Новак признал незначительный дефицит бензина в отдельных регионах. По данным Минэнерго, в России уже переработано почти 65 миллионов тонн нефти с начала года, что на 3,5 миллиона тонн выше уровня прошлого года. Однако проблемы с логистикой и рост мировых цен создают дополнительное давление.
Кроме того, Россия сама сталкивается с ограничениями на экспорт из-за санкций. Танкерный флот, доступный для перевозки российской нефти, ограничен, а страховые премии для судов остаются высокими. Если глобальный дефицит танкеров сохранится, это может затруднить и российский экспорт.
Что дальше
Руководители отрасли заявили, что нестабильность на нефтяном рынке продолжится и после следующего года, поскольку для пополнения запасов потребуются годы. Суровая зима может привести к «кровавой бойне» на газовом рынке в первом квартале 2027 года, если запасы упадут до минимального уровня. Стратегический нефтяной резерв США уже находится на самом низком уровне с октября 1982 года.
Для России это означает, что нефтяной рынок останется в зоне турбулентности. Высокие цены - это плюс для бюджета, но одновременно они ускоряют инфляцию и создают риски для внутреннего топливного рынка. Вопрос в том, сможет ли страна воспользоваться окном возможностей, не столкнувшись с новыми ограничениями.
