Повесть о настоящем лейтенанте (часть 1)

Повесть о настоящем лейтенанте (часть 1)
Фото: https://pamyat-naroda.ru/
У ветерана Великой Отечественной войны Петра Сергеевича Бирюкова биография - позавидуешь. Это сегодня на встречах с юным поколением о нем вспоминают как о человеке удивительной судьбы, дерзком, не знавшем страха разведчике, запросто проникавшем в самое логово врага.

А тогда, летом 1944 года, стоя перед офицером СМЕРШа, он пережил немало неприятных минут. Поди докажи этим людям с холодными глазами, профессия которых никому не доверять, что ты - свой. Ну, никак не мог он, дважды контуженный в тяжелых боях, вспомнить номер приказа о присвоении ему офицерского звания «лейтенант».

Мы познакомились с Бирюковым в канун Дня Победы чуть более 15 лет назад. Он неторопливо вспоминал свое фронтовое прошлое, поражая меня конкретикой, будто все это случилось вчера. А еще человек, который тогда шагал к своему 90-летию, пожаловался на то, что старые раны не дают ему покоя.

- Не поверите, - сказал он, - до 1995 года раны не беспокоили. А сейчас, начинаю говорить - и как будто молотки в голове стучат. Уже 12 раз меня госпитализировали, да не проходит боль окаянная…

Реклама на веке
Как разместить

Ранение самое, что ни на есть дурацкое. Во время одного из боев минометный снаряд, разорвавшийся неподалеку, попал аккурат в кучу собранных с крестьянского поля голышей и один из них со свистом вонзился прямо в лоб лейтенанта.

- Знаете, годы берут свое. Иногда смотрю телевизор, вижу: знакомый артист, популярный, а как зовут, не вспомню. А вот хирурга, который «поставил мои мозги» тогда на место, запомнил на всю жизнь. Фамилия его Остапенко. В полевых условиях, как в фильме «Они сражались за Родину», он промыл рану, пинцетом вынул из глубины пробитого черепа треугольник лобной кости и поставил на место. Совсем, как стекольщик, который за неимением целого оконного стекла вставляет отколовшуюся часть разбитого стекла…

Это было не единственное ранение лейтенанта Бирюкова. В январе 1945 года он во главе группы еще необстрелянных бойцов получил задание атаковать первую линию обороны врага, занять ближайшую траншею и дожидаться подкрепления со стороны основной группы наших войск. К пяти утра его небольшой отряд подполз к немецкой обороне и по сигналу Бирюкова забросал гранатами немецкие траншеи. Не тут-то было. Немцы были готовы к нападению и ответили огнем из фаустпатронов, а потом и сами перешли в атаку.

- Я, - вспоминает Петр Сергеевич, - залег под деревом и выпустил по врагу несколько очередей из автомата. Но неподалеку разорвался снаряд, и взрывной волной меня отбросило в какую-то яму, да еще завалило мерзлым грунтом. Помню, что потерял сознание, а когда очнулся, слышу немецкую речь. Фашисты в это время обедали. Не скажу, как я промерз, дожидаясь темноты, а потом решил пробираться к своим. И вдруг меня как током ударило. Ведь спросят, а где бойцы? И что я, командир, отвечу? Решил брать языка. Долго ждать не пришлось – вскоре рядом с местом, где я притаился, появился унтер. Дальнейшее было делом техники. Когда мы вместе с моим живым трофеем появились в расположении нашей дивизии, комполка обрадовался. А пленный оказался весьма разговорчивым, да к тому же обладал очень ценными сведениями. Вскоре наши пошли в атаку, а меня, хоть и слегка контуженного, наградили орденом Красной Звезды.

Орден от маршала

Еще об одной своей награде Петр Сергеевич вспоминает с особым удовольствием. Однажды, а было это в марте 45-го на подступах к Данцигу, вызывает его, офицера разведки, командир полка: «Даю тебе, Бирюков, три с половиной десятка бойцов, попробуй, используя свой богатый партизанский опыт, перейти с ними линию фронта и зайти к фашистам с тыла. Как появишься там, дашь знак, и мы начнем бить врага с двух сторон». Дело было в том, что вот уже четвертые сутки 15-я стрелковая дивизия никак не могла прошибить отчаянно сопротивлявшуюся большую группировку противника, зацепившуюся за господствующие высоты. Надо было выигрывать у фашистов время, поскольку часть скопившейся здесь техники и людей они планировали на судах перебросить к Берлину, куда уже подходили наши войска. Петр Сергеевич вспоминает:

- Пройдя незамеченной за ночь около 17 километров, наша группа заняла исходную позицию в тылу самой укрепленной врагами высотки 103. Ранним утром после того как над расположением дивизии взвилась гирлянда красных ракет вступили в действие и мы. Не ожидая удара с тыла, немцы решили, что попали в окружение, стали беспорядочно разбегаться, около 200 офицеров и солдат сдались в плен. Когда командующий фронтом маршал Рокоссовский узнал о том, что плацдарм врага после бесплодных наших атак вдруг рухнул, причем практически без потерь с нашей стороны, он поинтересовался у нашего комдива, как это у него получилось. «Помог партизанский опыт одного из наших офицеров», - ответствовал комдив. «Ну, так покажите мне этого партизана». На КП дивизии, куда я прибыл, маршал поблагодарил меня, пожал руку и лично прикрепил на лацкан кителя орден Богдана Хмельницкого II степени».

- По телефону Вы мне, Петр Сергеевич, рассказали о вашей проблеме со СМЕРШем. А что было потом?

- Потом, конечно, приказ разыскали, но подозрение в самозванстве еще долго меня преследовало в полку. Случилась эта неприятность со мной сразу после освобождения Красной Армией белорусского города Могилева. Меня, партизана одного из многочисленных отрядов народных мстителей, действовавших на территории этой советской республики, направили в 321-й стрелковый полк 15-й стрелковой дивизии 2-го Белорусского фронта. Даже из партии, в которой я состоял с 1930 года, исключили. И даже когда я доказал в бою, что не трус, не восстановили. Партбилет вернули только… в 1961 году.

(Окончание следует)

Реклама на веке
Как разместить
Франция и Германия объединятся в рамках европейского проекта по облачным технологиям Коронавирус начался с “несчастного случая” в китайской лаборатории, заявил бывший глава MI6
Нецензурные и противоречащие законодательству РФ комментарии удаляются