18+
  1. Суд ушел в режим молчания

Суд ушел в режим молчания

Суд ушел в режим молчания
В Хамовническом суде Москвы во вторник завершились прения по делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Оглашение приговора назначено на 15 декабря, до этого времени судья Данилкин будет находиться в режиме «молчания», изучая протоколы заседаний, изрядно накопившиеся за полтора года, которые длился процесс.

Примечательно, что после того, как Михаил Ходорковский озвучил свое последнее слово, в обществе начались собственные «прения», касающиеся данного процесса. Так, видные российские деятели культуры присоединились к обращению правозащитников, которые призвали Хамовнический суд Москвы оправдать Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Они также призвали президента Дмитрия Медведева обеспечить независимость суда и защитить его от давления извне.

Под обращением стоят подписи актеров Олега Басилашвили, Лии Ахеджаковой, Инны Чуриковой, режиссера Эльдара Рязанова, писателей Фазиля Искандера и Бориса Стругацкого, других известных общественных деятелей, сообщает «Интерфакс».

Прокуроры требуют приговорить подсудимых к 14 годам колонии по обвинению в хищении более 200 млн. тонн нефти и в легализации незаконно нажитых денежных средств, а также в хищении 38-процентного пакета акций Восточной нефтяной компании стоимостью более 3 млрд. рублей.

Подсудимые вину категорически отрицают. Во вторник прокурор Валерий Лахтин назвал ложью как показания Ходорковского, так и доводы его адвокатов. В ответ Ходорковский выразил уверенность, что проект обвинительного приговора для него и Платона Лебедева уже готов, сообщает «Радио Свобода».

Бывший глава «ЮКОСа» в последнем слове отметил, что из него и Лебедева «сделали символ борьбы с произволом», поэтому, по его мнению, оправдательный приговор по «делу ЮКОСа» станет подтверждением независимости судебной системы РФ, сообщает РИА «Новости».

Михаил Ходорковский надеется, что «у суда хватит мужества» вынести оправдательный приговор по делу в отношении него и бывшего руководителя МФО «Менатеп» Платона Лебедева, передал накануне корреспондент Российского агентства правовой и судебной информации (РАПСИ) из зала суда.

Платон Лебедев отказался от последнего слова, поэтому сейчас обсуждается обращение к суду Михаила Ходорковского, который позже было опубликовано на сайте «пресс-центра Михаила Ходорковского». Ознакомиться с документом может любой интернет-пользователь.

«Сегодня для меня очередная возможность оглянуться назад. Я вспоминаю октябрь 2003 г. Последний мой день на свободе. Через несколько недель после ареста мне сообщили, что президент Путин решил: я должен буду «хлебать баланду» 8 лет. Тогда в это было сложно поверить.

С тех пор прошло уже семь лет. Семь лет - достаточно большой срок, а в тюрьме - особенно. У всех нас было время многое переоценить и переосмыслить», - начал свою речь Михаил Ходорковский.

В своей последней речи Михаил Ходорковский ушел от юридической стороны дела, заявив, что признания вины от него никто не ждет. «Но также никто не верит, что в московском суде возможен оправдательный приговор по делу «ЮКОСа», - заявил подсудимый. Далее в своей речи Ходорковский говорил о прошлом своем и страны,

«Я помню и конец прошлого десятилетия. Тогда мне было 35. Мы строили лучшую в России нефтяную компанию. Мы возводили спорткомплексы и дома культуры, прокладывали дороги, доразведывали и разрабатывали десятки новых месторождений, начали освоение Восточно-Сибирских запасов, внедряли новые технологии, в общем, - делали то, чем сегодня гордится «Роснефть», получившая ЮКОС», - заявил Ходорковский.

Продолжая свою речь, Ходорковский заочно обратился к президенту РФ Дмитрию Медведеву, заявив, что «с приходом нового президента, а с того времени прошло уже больше двух лет, у многих моих сограждан тоже вновь появилась надежда. Надежда, что Россия все же станет современной страной с развитым гражданским обществом. Обществом, свободным от чиновничьего беспредела, от коррупции, от несправедливости и беззакония. Невозможно мириться с тем, что люди, называющие себя патриотами, так отчаянно сопротивляются любому изменению, ограничивающему их кормушки и вседозволенность. Достаточно вспомнить судьбу поправки к ст.108 УПК РФ – арест предпринимателей или чиновничьи декларации о доходах. А ведь именно саботаж реформ лишает нашу страну перспектив. Это не патриотизм, а лицемерие. Мне стыдно смотреть, как некоторые, в прошлом – уважаемые мной люди, пытаются оправдать бюрократический произвол и беззаконие. Они обменивают свою репутацию на спокойную жизнь в рамках сложившейся системы, на привилегии и подачки».

Ходорковский утверждает, что в стране нет демократии, которую подменили «силовой бюрократией». «Силовая бюрократия может все, - заявил он. - Права частной собственности нет. Прав у человека при столкновении с «системой» вообще нет. Кто будет модернизировать экономику? Прокуроры? Милиционеры? Чекисты? Такую модернизацию уже пробовали – не получилось. Водородную бомбу, и даже ракету сделать смогли, а вот свой хороший, современный телевизор, свой дешевый, конкурентный, современный автомобиль, свой современный мобильник и еще кучу современных товаров – до сих пор не можем. Зато научились красиво демонстрировать производимые у нас чужие, устаревшие модели и редкие разработки российских изобретателей, которые если и найдут где применение, то не у нас, за границей. Государство, уничтожающее свои лучшие компании, готовые стать мировыми чемпионами, государство, презирающее своих граждан, государство, доверяющее только бюрократам и спецслужбам, - это больное государство».

В завершении Михаил Ходорковский обратился лично к судье с просьбой принять честное решение: «Им необходим обвинительный приговор, чтобы не стать «козлами отпущения». Я хочу надеяться, что суд с честью выдержит их психологическое давление. А давление будет, мы все знаем, как и через кого оно будет происходить. Я хочу, чтобы независимый суд стал реальностью и буднями моей страны, чтобы слова о «самом справедливом суде в мире», рожденные в «совке», перестали столь же иронично звучать сегодня. Чтобы мы не оставили в наследство нашим детям и внукам опаснейшие символы тоталитаризма. Ваша Честь, я готов понять, что Вам очень непросто, может быть, даже страшно, я желаю Вам мужества».