18+
  1. Академик Валерий Ильин. Общего стандарта демократии не существует

Академик Валерий Ильин. Общего стандарта демократии не существует

Академик Валерий Ильин. Общего стандарта демократии не существует
Весеннее обострение социальных движений с разного рода маршами несогласных вызывает недоумение экспертов. Одни предсказывают близкий социальный взрыв, другие говорят о происках врагов, третьи задаются вопросом: «с чего бы это?»—ведь ни политических, ни экономических предпосылок для протеста в России вроде бы не существует.

В этой ситуации мы вспомнили о докладе академика, доктора технических наук, профессора Московского авиационного института Валерия Николаевича Ильина «Термодинамические основы возрождения державной и духовной мощи России—Третьего Рима», прозвучавшем на научно-богословской конференции «Москва — Третий Рим» состоявшейся в Сарове и Дивеево 15-16 декабря 2006 года. Тогда собственно и речи не шло о каких-либо маршах несогласных, однако интервью, которое Валерий Николаевич дал нашему изданию, позволяет взглянуть на идущие в стране социальные процессы под новым необычным углом.

Век: — Связь Третьего Рима и основ термодинамики, как вообще возникла эта тема?

— Любое государство, а под Третьим Римом мы понимаем российское государство,—это организация. И в зависимости от уровня организации мы говорим «мощное государство» или «слабое государство». С другой стороны, есть второе начало термодинамики, которое утверждает, что любая организация со временем деградирует. Деградация неотвратима в так называемых закрытых системах, не имеющих обмена с внешней средой. Государство же — это почти всегда открытая система, которая обменивается энергией, товарами, деньгами, идеями и прочими вещами с соседями, с соседними государствами. В открытых системах организация может и не деградировать. Она может сохраняться и даже укрепляться. Вообще степень деградации определяется уровнем энтропии—это величина, которая характеризует количество состояний, в которых может находиться организация. Чем больше количество таких состояний для организации, тем выше энтропия, тем выше уровень деградации организации и тем ниже степень её развития. Вот и получается, что с одной стороны у нас сейчас очень слабое государство с высоким уровнем энтропии, т.е. с низким уровнем организации, а с другой, есть физический закон — второе начало термодинамики, который говорит, что нужно делать, чтобы укреплять организацию. Отсюда и появилась тема доклада.

Век: — Мы говорим, что закрытые системы имеют свойство саморазрушаться. В тоже время в докладе прозвучала мысль о том, что демократия ведет к увеличению энтропии, т.е. к вероятному разрушению государства. Нет ли здесь противоречия, ведь как раз демократия считается наиболее открытой системой?

— Демократия всегда связана с некоторым уровнем свобод, а свободы всегда означают, что организация может варьироваться, может иметь множество представлений самой себя. Увеличение числа степеней свободы ведет к тому, что организация, получая дополнительные степени свободы, деградирует, так как растёт количество вариантов её существования. А если она существует в большом количестве вариантов, то сущность организации теряется, а потеря сущности это по существу и есть деградация.

Век: — Тем не менее, пример США, где мы наблюдаем расцвет демократии, показывает, что государство и при демократии успешно может развиваться. Здесь государство более сильное, чем в России, где степень свобод значительно ниже.

— Я бы переформулировал вашу мысль так: чем более открыто государство, тем больший уровень демократии оно может себе позволить. Открытость, в данном случае, означает удаление энтропии. Чем более открыто государство, тем больше энтропии оно способно удалять, тем более высокую скорость ее роста, т.е. более высокий уровень свобод, демократии оно может себе позволить. В США очень мощные потоки экспорта энтропии. Первый поток — это эксплуатация других стран. Второй — физическое удаление отходов за пределы страны, которые составляют 40% от уровня мировых отходов. Третий — это печатание мировой валюты. Все это эквивалентно высокому экспорту энтропии, позволяющему государству иметь более высокий уровень свобод. Так как, хотя скорость роста энтропии здесь очень высокая, но разница между скоростью роста собственной энтропии внутри государства и скоростью её экспорта—очень маленькая.

Век: — Можно ли по этой схеме сказать, что, принимая мигрантов, чужую валюту, идеологию, культуру, Россия принимает чужую энтропию. При этом у нее нет пространства для маневра, для удаления собственной энтропии.

— Поток мигрантов нельзя воспринимать однозначно. Здесь есть и плюсы, и минусы. Если сделать акцент на культуру, то тут да, поток эмигрантов с иной культурой, безусловно, размывает отечественную культуру. Значит, увеличивается энтропия. С другой стороны, мигранты — это дешевая рабочая сила. Их можно рассматривать как свободную энергию. А свободная энергия всегда находится в конфликте с энтропией, чем больше свободной энергии, тем меньше энтропия.

Век: — То есть здесь идет плюс на минус…

— Да. И какой получится результат говорить однозначно трудно, все зависит от того, какие мигранты, и от того, какие усилия государство предпринимает, скажем, по их ассимиляции.

Век: — С точки зрения накопления и удаления энтропии Россией, какие есть еще плюсы, и какие минусы?

— Здесь есть много аспектов. Например, всякая централизованная власть способствует уменьшению энтропии, так как способствует высокому уровню организации. Децентрализация же способствует росту энтропии. Чтобы позволить себе децентрализацию нужно иметь очень высокий экспорт энтропии. Мы наблюдаем рост энтропии и в российской экономике, и в культуре, когда у нас потоком идет продукция из Голливуда, когда пытаются привить нам чуждые ценности. Слишком большое разнообразие политической жизни так же способствует росту энтропии, так как это сеет разброд в сознании людей. Нет определенной государственной идеологии, а это тоже можно рассматривать как рост энтропии. Факторы, которые можно рассматривать как положительные, ведущие к уменьшению энтропии, это, в какой-то степени, создание вертикали власти. Это, конечно, фактор понижения энтропии, так как в конце правления Ельцина Россия находилась фактически на грани распада. Другой момент — получение высоких прибылей за счет продажи газа и нефти. Это по идее можно рассматривать как получение свободной энергии: чем больше денег, тем больше свободной энергии, больше возможности удовлетворить самые разные нужды. К сожалению, деньги, которые получают компании у нас в России, используются не рационально. Вместо того чтобы использовать их как свободную энергию, вкладывать их в развитие промышленности, культуры, социальной сферы, строительство дорог, эти деньги изымаются из оборота, размещаются в стабилизационном фонде и отправляются за рубеж, где наши деньги работают на те страны, куда они вкладываются. Поэтому говорить о том, что продажа нефти и газа это фактор, только уменьшающий энтропию, мы можем только в той мере, в какой эти доходы используются внутри государства. Деньги, которые уходят за рубеж, лишь увеличивают нашу энтропию.

Век: — Стабилизационный фонд тоже размещен на таких условиях, что доход по нему не компенсирует даже внутрироссийскую инфляцию…

— Интересно, что правительство настаивает, что тратить средства стабилизационного фонда нельзя, так как это приведет к росту инфляции. Однако экономисты из академии наук заявляют, что инфляция не зависит от количества денег, потраченных государством на бюджетную сферу. Определяющими являются другие факторы. Множество примеров свидетельствуют, что когда деньги идут в экономику, ни к какой инфляции это не приводит. Просто нужно чтобы, скажем, на рубль потраченных средств товаров было создано на два рубля. Тогда никакой инфляции не будет, наоборот будет снижение цен.

Век: — У нас нет таких возможностей, как у США, избавляться от собственного мусора и эксплуатировать мировые ресурсы…

— Конечно… Вот, например, вывоз интеллектуального потенциала. Наверное, почти на триллион долларов вывезли. Это тоже вывоз свободной энергии. Не экспорт энтропии, а импорт. Америка же наоборот принимает эту свободную энергию и тем самым экспортирует энтропию.

Век: — Для России в этой ситуации, какой может быть путь поиска равновесия?

— Экспорт энтропии может складываться из разных компонентов. Скажем с экономической точки зрения надо вывозить то, что может принести большую прибыль. Это будет ввоз свободной энергии. Вторая компонента — это организация внутри государства низкоэнтропийных государственных, общественных, политических и прочих структур. Необходимо сократить разнообразие и многообразие, которое распыляет силы. Должно быть, как можно более централизованное государство. Особенно это важно для России, которая всегда была централизованным государством. Третий фактор - это общественное воздействие, которое должно способствовать объединению людей, что должно способствовать уменьшению энтропии. Вообще, уровень централизации и, следовательно, демократии в каждой стране должен соответствовать возможностями экспорта энтропии в этой стране. Общего стандарта демократии не существует.

Век: — Это общие соображения. А по конкретным примерам…?

— Ну, вот вступление в ВТО, например. Я считаю, что оно нам не выгодно, потому что ввозить энтропии мы будем больше, чем вывозить. Собственно, все переговоры должны были идти вокруг этого момента. Вот Китай, например, выгодно вступил в ВТО, так как вывозить он будет гораздо больше, чем ввозить, а потому он имеет положительное энтропийное сальдо. А для нас, очевидно, это грозит ликвидацией нашей авиационной промышленности, разрухой в сельском хозяйстве, так как конкуренцию с западными производителями выдержать будет очень сложно. Почти наверняка исчезнет отечественная автомобильная отрасль. Соответственно безработица, снижение научного и инженерно-технического потенциала. Очевидно, что все это не скажется благоприятно на снижении результирующей энтропии.

Век: — До сих пор мы сравнивали Россию и Америку, но в разговоре возник Китай. Не является ли его пример, какой-то альтернативой?

— Для нас это был бы наиболее желательный путь, после того как Советский Союз развалился. Да и Союз можно было бы не разваливать, а сохранить, так как сделал это Китай. У них ведь тоже были события на площади Тяньаньмэнь, очень похожие на наши события в 1991 году. Но они смогли направить страну по пути продолжения социалистического строительства. При сохранении централизованного государства и жесткой государственной власти, дали простор для бизнеса.

Век: — Когда мы говорим о морально-нравственном аспекте, о духовности, мы подразумеваем, возвышение роли церкви, или предполагаем, что какую-то роль на себя должно взять в этом плане государство, в лице Министерства образования или Министерства культуры?

— Думаю ставить вопрос или-или нельзя. Каждый должен взять на себя свою часть обязанностей. В той части, в какой население верит в бога, должна работать церковь. Надо учитывать, что на православную церковь так же идет сильная атака со стороны сектантов, католичества. Сохранить православную веру становится все труднее. Поэтому церковь должна заботиться о духовности. Но значимая роль должна принадлежать и государству. Ведь есть большое количество людей, которые не верят в бога. Хотя это вовсе не значит, что они враги церкви. Но для атеистической части населения сохранение нравственности должно обеспечивать государство, развивая национальную культуру. Частнособственнический интерес просто противопоказан культуре. Так как главное в таком интересе это прибыль, а прибыль и нравственность это разные вещи и нередко они противоположны друг другу.

Век: — Фактор многонациональности и многоконфессиональности — это фактор риска?

— Так сложилось, что первоначально православное государство Россия присоединяла к себе другие народы с другими религиями. Кто-то присоединялся добровольно, кто-то нет. Но никогда не было острых межнациональных, и межконфессиональных разногласий. Никогда не было запретов на межнациональные браки. Все это способствовало взаимной терпимости, и это способствовало единству России. Все религии уважались, и страна не распадалась по религиозному принципу. Это особость русской, российской цивилизации, что она была многонациональной и многоконфессиональной. В других империях это был фактор слабости, в России это был фактор силы, так как не было межнациональных противоречий. Более того, многообразие, особенно многонациональность придала русскому народу, в данном случае не этническим русским, а народу, проживавшему на территории страны, очень ценные качества. Потому что смешение крови людей разных национальностей создает большое количество генетического материала, что дает нам разнообразие в темпераменте, психодинамических реакциях и т.д. Все это приводит к тому, что в народе всегда существуют индивиды, обладающие особыми свойствами, появившимися благодаря разнообразию хромосомного материала. Эта особость выражает себя в виде талантливости, и даже гениальности. И чем больше разброс, тем больше вероятности появления необыкновенных талантливых людей. Поэтому и говорят, русский народ талантлив. По этой же причине говорят, что русский народ смекалист. Он находит выходы из любого положения. Он обладает высокой адаптационной способностью к изменениям внешних условий. В наших хромосомах всегда находятся такие части, которые способствуют выживанию человека, нации практически в любых условиях.

Век: — Таким образом, лозунг «Россия для русских» и всякие националистические движения скорее являются фактором риска и повышения энтропии?

— Вопрос не простой. Ведь эти движения появились не сразу. Раньше мы даже стеснялись говорить о том, что русские — великая нация. Но теперь ситуация очень сильно поменялась. Я бы так представил себе эту ситуацию: хозяин построил дом и по доброте душевной пригласил гостей и разрешил им в этом доме жить. Но они забыли про хозяина и стали устанавливать в доме свои порядки. Поэтому возмущенная реакция хозяина естественна: «это же мой дом». Мы не можем поступаться своими порядками, традициями. И русские люди стали себя защищать, чтобы не исчезнуть как этнос. С этой точки зрения националистические движения играют позитивную роль. Но как только они начинают говорить о превосходстве русских над другими, то здесь начинается другая игра, другая позиция. И эта грань между защитой русского народа и объявлением о том, что русские лучше других народов, эту грань переходить нельзя. Так и нужно расценивать эти организации, по этим критериям и оценивать их деятельность.

Век: — И здесь мы опять возвращаемся к теме слабости государственной власти. События в той же Кондопоге показали, что если власть сквозь пальцы смотрит на ущемление чьих-то прав, тогда народ сам поднимается на свою защиту.

— Сохранение традиций русского дома должно быть обязанностью государства. Государство должно здесь играть большую роль.

Последние новости